Ладно, за морем, иль худо?
И какое в свете чудо?

                   А.С.Пушкин

        США готовятся к серьёзной и основательной войне. Эта война видимо должна продемонстрировать всему миру, ставшему свидетелем самой масштабной за всю историю человечества террористической атаки, что Америка по-прежнему остается мировым гегемоном с неограниченными возможностями. Не зная достоверно, кто конкретно является организатором и заказчиком терактов, невозможно определить – ограничатся ли США «показухой» или же и в самом деле будет предпринята попытка «освободить мир от зла», от той части выпестованного и взлелеянного самими Соединенными Штатами зла, которое вышло из-под контроля, став угрозой самим США. Сейчас можно только предугадывать, как развернутся реальные военные действия. Война является «продолжением политики другими средствами». В соответствии с политической целью войны выбирается критерий для оценки победы или поражения. В одном случае победой является полное уничтожение враждебного государства или народа, в другом – смена политического режима, в третьем – уступка тех или иных территорий, в четвёртых – нанесение противнику серьёзного ущерба и отказ его от враждебных намерений. Только если ясно сформулированы цели войны можно, определить – одержана ли победа.

     Так, в «Атлантической Хартии» 1941 года было заявлено, что целью союзников является «безоговорочная капитуляция» Германии, и в 1945 эта цель была достигнута. В 1999 году США добивались от Югославии «выполнения международных обязательств» по Косовской проблеме и в рамках официально заявленных целей добились безусловной «победы». Цель войны 2001 года насколько я понял, так толком и не сформулирована, а потому очень трудно понять, что будет являться победой Америки в этой войне и определить – достаточно ли у США возможностей, чтобы одержать победу. Президент Джордж Буш-младший заявил, что Америка объявила войну терроризму. Прекрасная цель, но что она означает на практике? Будет ли считаться победой уничтожение Бен Ладена? Вряд ли, ведь уничтожение символа терроризма ещё не означает искоренения явления. Или же победой, будет считаться, прекращение терактов? Но и это вряд ли возможно, теракты не прекратятся на земле никогда, так же, как не прекратятся кражи и изнасилования. Или США будут добиваться от всех террористов мира официального заявления, что они отказываются от терактов на территории США?

     Эта неясность проистекает из того, что нам неизвестен даже враг, против которого борются США. Если вспомнить другое классическое определение войны, как единоборства, то борющиеся стороны – то ли США, то ли Бен Ладен и его организация, то ли страны – «пособники терроризма» (причем со списком их тоже неясность – скажем, вряд ли США будут атаковать Сирию, хотя в ряде стран, поддерживающих исламских экстремистов, она занимает не последнее место), то ли абстрактный Международный Терроризм? Если верить Бушу, то начата война против террора вообще, но готовы ли при этом американцы записать в свои враги чеченских или албанских террористов. Очень много возникает вопросов. Скорее всего, что не готовы, и даже постараются не позволить разобраться с ними кому-то третьему.

       Неясность, кто враг и чего от него добиваются американцы, - очень удобно. Начало затяжной «войны с терроризмом» в этом случае означает совершенно легальное (по крайней мере, по американским законам) право США наносить удары по абсолютно любым целям в любой точке земного шара, поскольку включать и изымать те или иные территории из списка» «стран поддерживающих терроризм» можно совершенно произвольно. Идеология тотальной войны против терроризма создает беспрецедентные возможности для тотального вмешательства.    

      «Война XXI века» может стать «столетней войной», которая в силу неопределённости целей, врагов, условий победы и поражения будет продолжаться бесконечно долго и не иметь при этом определённого театра военных действий. В такой войне стратегической целью является само продолжение войны, а отдельные военные операции – средством достижения текущих политических целей, которые в ходе военных действий могут меняться на прямо противоположные. Какова стратегия достижения «победы»? Здесь такая же неопределённость в столь животрепещующемся вопросе. Что конкретно нужно сделать, чтобы достичь тех самых неведомых целей? Как воевать? Даже сильнейшая армия мира не может причинить террористам тех людских потерь, которых террористы могут добиться при помощи одного захваченного самолёта, поезда, даже автомобиля.

       Понадобится еще немало времени, пока универсальные принципы военного искусства буду переведены на язык столь непривычной военной акции, как полномасштабная война с терроризмом, а до того момента и США, и любой другой стране мира, выступающей против международного терроризма, необходимо будет общаться с бандитами на их языке. На практике это означает конец «прав человека» в их привычном понимании. Осуществлять борьбу против террора без обысков, прослушивания телефона, слежки, подставных организаций и провокационных действий, широкомасштабной дезинформации (в том числе и СМИ) – будет нельзя. Мало того – эффективная борьба будет практически невозможна без таких действий, как убийства без суда и следствия прямо на улице, как взятие родственников в заложники, и прочего, что не укладывается в рамки «привычного» и «принятого».

      Дело в том, что преимущество террориста состоит в том, что он сеет опасность в «безопасном», само успокоенном и «комфортном» мире. Серьёзно осложнить его деятельность можно только в том случае, если мир станет для него по-настоящему опасен, если он будет для него минным полем. А, как известно, сделать мир опасным только для террористов, не повредив комфорту всех прочих, вряд ли возможно. В рамках большой войны против террора суждено развиться целому ряду непривычных прежде явлений, выросших из жестокой военной необходимости. Возникнет та или иная форма «неоколониальной» системы, в которой территории ставятся под контроль не ради их ресурсов, а ради собственной безопасности. Скорее всего, возникнет достаточно жесткая тактика контр террора, которая естественно, фактически отменит традиционные параметры соблюдения «прав человека».

      Вооруженные силы большинства государств в скором времени придут к выводу, что и в международных конфликтах террор является намного более эффективным оружием, нежели традиционная война. Каковы же выводы для России? Как нам всем известно, Россия уже стала одной из жертв международного терроризма и мало кто сомневается, что далее террористическая агрессия будет только усиливаться. Этот факт необходимо учитывать при построении любых концепций военной реформы. А делается она у нас настолько бездарно, а если вещи называть своими именами, просто преступно. Россия имеет целый ряд преимуществ в противостоянии террору, прежде всего – в силу своего геополитического положения.

      В России практически нет точек, террористический удар по которым отозвался бы на всей территории страны настолько же чувствительно, как удар по Нью-Йорку в США. Потому как, «нервная проводимость» в России значительно снижена, поэтому усиление мер безопасности в десяти-пятнадцати крупных городах и объектах, способных вызвать масштабную экологическую катастрофу, достаточно для того, чтобы нашей стране невозможно было нанести по – настоящему чувствительный удар. Всегда проще развивать новую инфраструктуру, закладывая в нее потенциальную угрозу террора, чем пытаться перестроить уже существующую. Однако в геополитическом положении России имеется и целый ряд невыгодных сторон – прежде всего неспособность наших вооруженных сил «дотянуться» до любой точки мира. Мы фактически заперты на определённой территории.

     В ядерную эпоху этот недостаток в значительной степени удалось преодолеть за счет строительства огромного подводного флота, способного наносить не только стратегические, но и тактические ядерные удары по любой точке планеты. Подводная «рука Москвы» могла дотянуться всюду. В террористическую эпоху у России нет достаточных сил и средств, чтобы осуществлять контр террористические операции за пределами своей территории. Нет средств доставки, потому как с доблестной перестройкой большой процент просрали и уничтожили, нет материального обеспечения и все это необходимо в спешном порядке развивать.  

     Также необходимо совершенствовать возможности уже имеющихся антитеррористических подразделений. На сегодняшний момент они нацелены, прежде всего, на ликвидацию последствий уже произошедших терактов – освобождение заложников и захваченных объектов. Однако, как уже было сказано, антитеррор должен жестко дополняться контр террором, работой на опережение. Наконец, необходимо адекватное военно-политическое обеспечение безопасности России в условиях масштабной террористической и антитеррористической войны. Скорее всего, Западом будут предприниматься попытки создания на территории России и ее протекторатов очагов терроризма уже не ради получения повода для «гуманитарной бомбардировки», а ради приобретения права на якобы «антитеррористичекое вмешательство». Поскольку такое вмешательство чем дальше, тем больше будет размывать государственные границы, то одними заявлениями, что это наше внутреннее дело, рано или поздно будет не обойтись.

       Потребуется нейтрализовать потенциальные источники угрозы раньше, чем за них примутся кто-то другой. Да и самой России было бы не грех, а даже полезно, при случае, использовать право на антитеррористическое вмешательство для расширения зоны собственного влияния. Мир Большого Террора будет очень жестким миром, миром без правил, поэтому для выживания в нем нужна постоянная напряженная готовность. Готовность отстоять себя и готовность нанести удар врагу раньше, чем ударит он. Не мы выдумали этот мир, но нам в нем жить и такой мир лучше, чем медленно засасывающее, липкое либеральное болото классического «Нового мирового Порядка», который, если и не отошел в прошлое, то стал намного хрупким.